Литературный музей Игоря Северянина

«Моя незаменимая река»

Текст: Софья Сванидзе 

Дом-музей Игоря Северянина находится в деревне Владимировка на берегу реки Суда. Именно её упоминает поэт в стихотворениях, посвящённых молодым годам. В тех краях прошли его детство и юность — время, которое он, находясь в эмиграции, будет вспоминать с ностальгией…

Дорога до литературного музея лежит через город Череповец, расположенный в 40 км от Владимировки. В нём стоит задержаться — знакомство с Северяниным начинается уже с череповецкого вокзала. 

Череповец 

Местные жители долгое время даже не догадывались о том, что по улицам их родного города некогда ходил один из ярчайших представителей Серебряного века. С приходом большевиков к власти и вплоть до 1980-х годов Северянин был опальным поэтом: его имя не звучало в школах и вузах, а книги не издавались. При этом строки «Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском! / Удивительно вкусно, искристо и остро! / Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском…» были у горожан на слуху. Их нередко принимали за ответ на стихотворение «Ешь ананасы…», принадлежащее хорошо известному советской публике Владимиру Маяковскому, а вот об авторе «Ананасов в шампанском» практически ничего не знали. 

Теперь же в Череповце висят мемориальные доски, посвящённые поэту. Одна такая доска встречает приезжающих на вокзале: в ряду портретов людей, прославивших город, висит и изображение Игоря Северянина. 

Похожий портрет установлен на фасаде Реального училища, в котором юный поэт учился около четырёх лет. Располагается оно недалеко от вокзала и представляет собой двухэтажное здание белого цвета.

На мемориальной доске значится: «В 1897–1902 гг. здесь учился русский поэт Игорь Северянин (И.В. Лотарев)». Учился он, стоит сказать, неважно. Куда больше его занимали розыгрыши, литература и творческие изыскания. Он был уверен, что поэту нельзя учиться в «земной школе»,по-настоящему познать мир он может только «в лесу, горах, степях и в поле».

Показательна история с жеребёнком, которого Игорь Лотарев вместе с товарищем Колей купили  и протащили на второй этаж дома. Судя по дневниковым записям и воспоминаниям очевидцев, юный поэт любил проказничать. Некоторые исследователи объясняют его непослушание как форму протеста, свойственного подросткам. Стоит также учесть тот стресс, который должен был пережить восьмилетний ребёнок: его родители разошлись друг с другом, а Игоря перевезли в незнакомое ему место. Рано или поздно этот стресс отразился бы на его поведении.

Во втором классе будущий поэт даже оставался на второй год. Вероятно, это было связано с приездом в Череповец матери, которая потворствовала забавам мальчика. Этот непростой период, однако, принес свои плоды —  юный Северянин перечитал все доступные книги в библиотеке реального училища. В те же годы он начал писать первые стихи. 

Череповец, уездный город,

Над Ягорбою расположен…

Я прожил три зимы в Реальном,

Всегда считавшемся опальным

За убиение царя

Воспитанником заведенья…

«Роза оранжевого часа», Игорь Северянин

Так писал о городе юный Игорь Лотарев, будущий Король поэтов Игорь Северянин. Любовь к лесам и рекам, поэзии и мистике — всё это было воспитано в нем в Череповце и в нынешнем Череповецком районе, несмотря на то, что сам Северянин город вспоминать не любил, а в его ранней лирике Череповец был окрашен в мрачные тона. Так, в нескольких стихотворениях этого периода делаются отсылки к поразившей поэта истории: один из бывших воспитанников Реального училища совершил покушение на императора Александра II. 

Библиотека в доме-музее

В первый год своего обучения Северянин, по некоторым сведениям, проживал на квартире директора училища князя Бориса Александровича Тенишева и приятельствовал с его сыном. Этот период ознаменован особым пристрастием Игоря Лотарева к литературе. Его вдохновляли произведения Густава Эмара, Луи де Буссенара, Дюма, Гюго, Тургенева и Гончарова, Алексея Толстого, Мирры Лохвицкой, Бодлера и Фофанова — поэта, впоследствии наградившего Игоря Лотарева поэтическим псевдонимом (именно Константин Фофанов впервые назвал Лотарева Северянином в одном из своих стихотворений). Училище Северянин так и не окончил — в начале 1903 года его отец, Василий Петрович Лотарев, взял сына вместе с собой на Дальний Восток, в Маньчжурию. В эти края поэт вернулся только в 1907 году. 

Если жизнь в Череповце Игорь Северянин сравнивал с жизнью «в огрязнённом снегу», то загородные развлечения пестрили мечтами и верой в сверхъестественное. 

Владимировка 

Первой из родственников будущего поэта в этих краях поселилась его тетка Елизавета Петровна Журова. Будучи активной женщиной с сильным характером, она властвовала над более мягкими братьями, Василием и Михаилом. «Журиха едет», — говорили про нее местные крестьяне. Ее брак  с мужем-купцом не сложился, и она приобрела турбинный заводик на реке Андоге. Он оказался устаревшим, поэтому вскоре Елизавета Петровна его продала  и купила новый, занимавшийся производством бумаги. Завод и поместье, в котором проживала тетка Северянина, находились на одной территории недалеко от деревни Сойволовская. Так поместье получило название Сойвола. До наших дней оно не дошло, хотя пребывание там Игоря Северянина задокументировано лучше, чем его возможные поездки во Владимировку. Даже точное место нахождения усадьбы и завода сейчас неизвестно. 

Воссозданный кабинет хозяина дачи

С новым заводом помогал брат Елизаветы Журовой Василий Лотарев, который приехал к ней вместе со своим сыном Игорем. Будущий эгофутурист родился в Петербурге, но в 1896 году, после разрыва с женой и выхода в отставку, его отец Василий Петрович Лотарев переехал в  Череповецкий уезд Новгородской губернии. 

Еще один брат, Михаил Петрович, обитал в это время в подмосковном Серпухове. Он был гражданским инженером и в 1892 году вел работы в Польше, в городе Лодзь. Находясь под его началом, рабочие подняли волнение. Михаил их поддержал, за что попал в немилость и был уволен. Однако трудовой договор был составлен выгодным для Лотарева образом:  поскольку инициатором разрыва отношений выступило начальство, ему выплатили большую неустойку. На эти деньги Михаил начал строить  дачный дом во Владимировке, в котором теперь работает дом-музей Игоря Северянина.

Дача строилась долго, поэтому у краеведов до сих пор возникают сомнения насчет пребывания будущего поэта именно в этом доме. Однако в поэме «Падучая стремнина» 1922 года Северянин вспоминал: 

Мы были к утру на лазурной Суде.

От станции верстах в семи, не больше,

Именье дяди, при впаденьи Кемзы

В мою незаменимую реку.

Лиловый дом на берегу высоком,

Вокруг глухие хвойные леса.

Вряд ли можно было написать эти строки, не видя дом. Но почему он лиловый? Краска, которой покрыт дом сейчас, не историческая, черно-белые снимки не позволяют увидеть, какого цвета дача была раньше, а эпоха модерна вовсе не исключает слегка вызывающие лиловые оттенки. Вполне возможно, что Михаил Лотарев, как и его племянник, питал любовь к изыскам.

В источниках о Северянине есть некоторая путаница в связи с двумя усадьбами родственников поэта. Так, в весьма авторитетном издании из серии «ЖЗЛ» уважаемые авторы, сотрудники РАН, пишут, что Сойвола — имение дяди, а Владимировка — тети поэта. Однако в библиотеке Череповецкого музейного объединения хранится статистический отчёт управы Новгородской губернии, датируемый 1901 годом. В этом документе содержится описание всех построек, принадлежащих «Товариществу Е.П. Журовой и В.П. Лотарева», в том числе древесно-картонной фабрики. И хотя усадьба там не упомянута, в документе имеется описание дороги, которая ведёт к усадьбе, а затем и к реке Суде. Благодаря этой информации учёные установили, что усадьба Сойвола, о которой писал Северянин, на самом деле находилась вблизи фабрики и принадлежала его тёте.

Подлинный посудный шкаф Лотаревых

Комнаты, составляющие мемориальную экспозицию музея, — это кабинет хозяина дома, помещение, где сидел управляющий, находящийся напротив женский кабинет хозяйки усадьбы Екатерины Николаевны Лотаревой, а также прихожая с подлинным посудным шкафом. Кроме того, в музее воссоздана библиотека с оригиналами изданий рубежа веков. Посетителям разрешают в перчатках достать их из шкафа и полистать. Так, можно открыть задачник 1872 года. Возможно, по такому же когда-то учился сам Игорь Северянин. 

Основная часть предметов в экспозиции — типологические, то есть соответствующие эпохе, а не принадлежащие семье Лотаревых. Но остались в доме и подлинные вещи. Это два напольных зеркала, посудная горка (шкафчик) и большой шкаф в коридоре, в котором в советские годы сотрудники санатория хранили лекарства. 

Справа — подлинная посудная горка Лотаревых

Нынешние надворные постройки относятся уже к советскому периоду. Когда-то здесь были и скотный двор, и мельница. Поскольку Михаил Петрович был инженером, он соорудил достаточно прогрессивную для своего времени мельницу: она не крутилась у реки, а приводилась в движение специальными механизмами. 

Итак, будущий поэт оказался в этих краях в возрасте восьми лет. Переезд знаменовал новую, светлую главу в жизни мальчика, но был омрачён разлукой с матерью, которая осталась в Санкт-Петербурге. Так у Северянина образовалось два дома — дом-вдохновение на берегу Суды и дом-воспоминание на Неве. Повсюду Северянина окружала вода. В некотором смысле она стала мостом, связывающим настоящее поэта с его прошлым — до Петербурга Игорь Северянин добирался по рекам: по Шексне, по Волге, а потом по Мариинской системе в город. В тёплые месяцы поэт рыбачил, а зимой с удовольствием катался по замерзшей реке на лыжах. 

У воды, по словам самого Северянина, он познал идеальную любовь. Предметом воздыхания стала его кузина Елизавета, которая была старше на пять лет и которую Игорь называл Лильчатая Лиля. В тот самый момент, когда их взгляды впервые пересеклись, Игорь Лотарев решил, что отныне он — поэт. 

…Эта царевна — из Суды русалка:

Бледное тело и в страсти глаза;

Губы магниты; широкие груди;

Нежно волнисты её волоса.

«Царевне Суды», Игорь Северянин

До сих пор родственницы Северянина, две его внучатые племянницы по линии дяди, говорят об этой усадьбе: «поехать на Суду», а не «во Владимировку». Именно в образе царевны Суды, героини домашнего спектакля, Елизавета изображена на одной из фотографий, висящих на стене музея. Не только она и Игорь Северянин получили своеобразные творческие имена в честь северной природы. Двоюродный брат поэта Виктор Журов, оперный певец, взял себе псевдоним Витторио Андога в честь здешней реки. 

Елизавета Лотарева («Лильчатая Лиля») в образе царевны Суды

С Виктором часто проводила время неотразимая Лиля, а вот подростка Игоря они в свою компанию не брали. Типичные развлечения молодежи того времени тоже запечатлены на музейных снимках: это катание на велосипедах и лодках, поездки на лошадях. Перед открытием музея во Владимировке в 1990-е проводились экспедиции с целью узнать у очевидцев подробности о детстве поэта. Местные жители рассказывали, что маленький «барчук», влюбленный во «взрослую» кузину, вставал у зеркала, брал коробку с краской и подкрашивал свои только что начавшие пробиваться усики. Кстати, два высоких напольных зеркала — немногие подлинные мемориальные предметы, уцелевшие в доме. Возможно, именно они видели душераздирающую картину страданий мальчика. 

На фото справа — подлинное зеркало Лотаревых

В 1903 году по дороге  в Манчжурию Игорь с отцом оказались проездом в Москве. В это время там проходила свадьба Лили, на которую пригласили родственников. Мальчик страшно рыдал: чувства вернулись с новой силой.

Пока же будущий Северянин был околдован миром природы, таким ярким по сравнению с Петербургом. Его манили истории об ундинах и нечистой силе, а гадания и приметы неизменно сбывались. В этот же период он начал записывать народные песни и незнакомые слова, которые он слышал от местных крестьян. Собранный материал поэт нередко использовал при стихосложении. Как отмечают литературоведы, творчеству Игоря Северянина свойственна «краеведческая точность стиха».

Когда оказываешься возле усадьбы, тяжело не поддаться чарам неброской вологодской природы: вдоль дороги качаются лохматые деревья, где-то впереди шумит река, а перед ней стоит сказочный дом с множеством окон, глядящих во все стороны. На закате листва загорается, а к ночи затухает, чтобы загореться вновь, но уже в памяти поэта. И тогда строки начинают течь, «как солнца золотая радость»… 

Река Суда у дачи Лотаревых

В роковой 1918 год имение Михаила Лотарева национализировали, а Игорь Северянин уехал в Эстонию, где прожил вплоть до 1941 года, то есть до самой своей смерти. Почти всё имущество семьи вскоре было распродано. На протяжении 70 лет на территории усадьбы располагался санаторий, и только в 1993 году администрации Череповецкого района и сотрудникам музейного объединения удалось организовать в санатории выставку, посвящённую Игорю Северянину. 

Через три года весь усадебный комплекс стал принадлежать Череповецкому музейному объединению. В 1996 году состоялось торжественное открытие Литературного музея. Первые экспонаты были переданы родственниками и знакомыми Лотаревых, а также поклонниками творчества Игоря Северянина. Так в музей попал фотоархив со снимками всех родственников, которые отдыхали в этой усадьбе. Он лёг в основу постоянной экспозиции. Недавно фонды музея снова обновились: внучатые племянницы Северянина передали ему шторы, которые когда-то висели в этом доме. Сейчас они находятся на экспертизе. Подлинных штор, однако, посетители не увидят, так как восстановить их уже не представляется возможным. Их заменят полноценные реплики в тех же цветах, которые будут изготовлены специально для музея. 

Развлечения молодежи во Владимировке

Король поэтов 

Вероятно, Северянин приезжал в усадьбу и во взрослом возрасте, когда уже был известен в литературных кругах. Так, в 1918 году, незадолго до того, как он покинул родную страну, Северянина пригласили на вечер «Избрания короля поэтов», который состоялся в Большой аудитории Политехнического музея 27 февраля. Приглашены были и другие футуристы во главе с главным идеологическим оппонентом Северянина — Владимиром Маяковским. По свидетельствам очевидцев, в тот вечер проходили выступления поэтов с последующим голосованием. Присутствующим раздали бумажки и предложили подать свои голоса за понравившегося автора. В качестве председателя выступал известный артист цирка Владимир Дуров. Выйти на сцену можно было любому, так что к ней быстро выстроилась длинная очередь из поэтов. На эстраде толпилось столько людей, что Маяковский даже не мог взмахнуть рукой во время своего выступления, но это не помешало ему приковать внимание публики. Люди слушали его, не отрывая глаз. 

Игорь Северянин приехал практически под самый конец. Он вышел на сцену и прочитал старые стихи из сборника «Громокипящий кубок», после чего поспешно удалился из зала. По сравнению с Маяковским, Северянин казался абсолютно равнодушным к происходящему в зале копошению. Его выступления всегда отличались наигранной отрешённостью, так, будто бы он и не хотел читать своих стихов. Эта отрешённость вкупе с его привычкой читать нараспев воздействовала на слушателей как гипноз. 

Так же Игорь Северянин загипнотизировал и публику Политехнического. Звание короля поэтов после голосования досталось ему.

Воссозданный кабинет Михаила Петровича

Сияющая даль…

Кроме имения Михаила Лотарева, Северянин бывал в гостях у тёти, друзей и знакомых, но из всех вологодских мест, где он останавливался, сохранилось только дядино поместье.

В последние годы своей жизни поэт часто вспоминал родной северный край — бесконечные реки и деревья, среди которых прошло его детство.

Шексна моя, и Ягорба, и Суда, где просияла первая любовь, 

Где стать поэтом, в силу самосуда, взбурленная мне предрешила кровь. 

Вас повидать опять — мое желанье, непобеждаемое, как весна… 

Сияет даль, и там, в ее сиянье, моих слиянных рек голубизна!

«Сияет даль…», Игорь Северянин

Увидеть их вновь Игорю Северянину не удалось, но эти пейзажи продолжают жить в его строках, и их красота приводит во Владимировку восторженных читателей.

Список литературы 

Бондаренко В. Гений Севера // Север. 2016. 4 февраля (№1–2). Главный череповецкий ученик // Первое сентября. 2004. 17 августа (№51).

Васнецова Т. Игорь Северянин: «Череповец, уездный город…» // Голос Череповца. 2012.15 мая (№ 19). 

Дом-музей Игоря Северянина // Дворцы и усадьбы. М.: ООО «Де Агостини», 2013. №110.

Шеляпина О.В. Игорь Северянин. Буклет. Череповец: Череповецкое музейное объединение, 1991.

Игорь Северянин глазами современников. СПб.: ООО «Полиграф», 2009. 

Кошелев В. А. «О России петь — что весну встречать...»: Игорь Северянин и Череповецкий край // Вологодский комсомолец. 1987. 15 мая. 

Минин В. Н. Усадьба «Сойвола»: Поэтическая колыбель Игоря Северянина Череповец: Череповецкое музейное объединение, 2002. 

Рогозина М. Г. Вологодская усадьба Суда // Русская усадьба. Сборник Общества изучения русской усадьбы М., 2001. Вып. 7.

Северянин И. Стихотворения М.: Эксмо, 2008.

Список населенных мест Новгородской губернии. Выпуск IX. Череповецкий уезд / Сост. под ред. С. Р. Минцалова. Новгород: Губ. тип., 1912. 

Терёхина В. Н., Шубникова-Гусева Н. И. Игорь Северянин. М.: Молодая гвардия, 2017. (Серия «Жизнь замечательных людей»).