Перед отъездом в Константиново поэт пишет стихотворение «Спит ковыль. Равнина дорогая…», которое как будто подводит итог его размышлениям о России последних лет.
Шубникова-Гусева Н.И. С.А. Есенин в жизни и творчестве: Учеб. пособие для школ, гимназий, лицеев и колледжей. М.: Русское слово, 2003.
Мотив умиротворенности, согласия с течением жизни страны вдруг получает драматическую тональность. Стихотворение написано пятистопным хореем, как известно, плясовым размером, который своим несоответствием теме смерти усиливает драматический подтекст. Это стихотворение можно отнести к психологической лирике, в нем за очевидными авторскими сентенциями и образами скрыт глубинный, невысказанный смысл — страдания человека, уставшего от жизни, превратившейся в борьбу. Обратите внимание на композиционное решение пятой строфы — на противопоставление одинокого человека и целого поколения, на психологически точную деталь: поэт наблюдает за «новью», «по ночам, прижавшись к изголовью».
Есенин, противопоставляя старое и новое, вовсе не идеализировал ни бытие русской деревни, ни национальный характер; русские живут «радуясь, свирепствуя и мучась», и такое сочетание страстности, жестокости, страданий, радости и составляет живую жизнь Руси, на которой все-таки «живется хорошо».
Русская литература XIX-XX веков: В 2 т. Т. II: Русская литература XX века. Учебное пособие для поступающих в вузы. М: Издательство Московского университета, 2008.
«Спит ковыль. Равнина дорогая…»
Спит ковыль. Равнина дорогая,
свинцовой свежести полынь.
Никакая родина другая
Не вольет мне в грудь мою теплынь.
Знать, у всех у нас такая участь,
И, пожалуй, всякого спроси —
Радуясь, свирепствуя и мучась,
Хорошо живется на Руси.
Свет луны тнственный и длинный,
Плачут вербы, шепчут тополя.
Но никто под окрик журавлиный
Не разлюбит отчие поля.
И теперь, когда вот новым светом
И моей коснулась жизнь судьбы,
Все равно остался я поэтом
Золотой бревенчатой избы.
По ночам, прижавшись к изголовью,
Вижу я, как сильного врага,
Как чужая юность брызжет новью
На мои поляны и луга.
Но и все же, новью той теснимый,
Я могу прочувственно пропеть:
Дайте мне на родине любимой,
Все любя, спокойно умереть!
Июль 1925 г.
Перед отъездом в Константиново поэт пишет стихотворение «Спит ковыль. Равнина дорогая…», которое как будто подводит итог его размышлениям о России последних лет.
Шубникова-Гусева Н.И. С.А. Есенин в жизни и творчестве: Учеб. пособие для школ, гимназий, лицеев и колледжей. М.: Русское слово, 2003.
Мотив умиротворенности, согласия с течением жизни страны вдруг получает драматическую тональность. Стихотворение написано пятистопным хореем, как известно, плясовым размером, который своим несоответствием теме смерти усиливает драматический подтекст. Это стихотворение можно отнести к психологической лирике, в нем за очевидными авторскими сентенциями и образами скрыт глубинный, невысказанный смысл — страдания человека, уставшего от жизни, превратившейся в борьбу. Обратите внимание на композиционное решение пятой строфы — на противопоставление одинокого человека и целого поколения, на психологически точную деталь: поэт наблюдает за «новью», «по ночам, прижавшись к изголовью».
Есенин, противопоставляя старое и новое, вовсе не идеализировал ни бытие русской деревни, ни национальный характер; русские живут «радуясь, свирепствуя и мучась», и такое сочетание страстности, жестокости, страданий, радости и составляет живую жизнь Руси, на которой все-таки «живется хорошо».
Русская литература XIX-XX веков: В 2 т. Т. II: Русская литература XX века. Учебное пособие для поступающих в вузы. М: Издательство Московского университета, 2008.