Критики сразу же вслед за публикацией «Письма» обратили внимание на парадоксальное сочетание в нем «хрестоматийности» и «захватанности» с «истинной интимностью». Действительно, по всему есенинскомустихотворению прокатывается цитатное эхо — словно перелистываешь антологии русской элегии и романса. В первой строфе почти пушкинская рифма («старушка — избушка») сталкивается с отсылкой к Блоку, если не узнаваемой, то угадываемой («несказанный свет»). Во второй строфе наплывают некрасовские мотивы, вызываемые рифмой «тревога — дорога». В третьей строфе вдруг следует резкий ход на понижение — к жестокому романсу и уличному фольклору: опознавательным знаком этой традиции взят пресловутый «финский нож» — в соединении с нарочитым просторечьем («саданул», затем «пропойца»). Чем жестче «кабацкие» аллюзии, тем, под воздействием контраста и антитезы, сильнее новый прилив высокого романса: в пятой строфе рифма «нежный — мятежной» тянет за собой длинный шлейф литературных ассоциаций — от Пушкина и Лермонтова до Апухтина. Последние же строфы и вовсе напоминают центон, сшитый из элегических и песенных лоскутов: «белый сад» полон романсовых отзвуков; призывы «не буди», «не волнуй»» пробуждают и волнуют память жанра; формулы «ранняя усталость» и «возврата нет» возвращают к ранней романтической традиции и ее позднейшим адаптациям; пушкинская «отрада», рифмуясь с «не надо», пересекается с женской любовной лирикой от Каролины Павловой до Анны Ахматовой.
Лекманов О. А. (признан на территории РФ иностранным агентом), Свердлов М. И. Сергей Есенин. Биография // М: АСТ: CORPUS, 2015.
Письмо матери
Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто ходишь на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.
тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
Я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.
Я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.
Не буди того, что отмечталось,
Не волнуй того, что не сбылось, —
Слишком раннюю утрату и лость
Испытать мне в жизни привелось.
И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.
1924 г.
Критики сразу же вслед за публикацией «Письма» обратили внимание на парадоксальное сочетание в нем «хрестоматийности» и «захватанности» с «истинной интимностью». Действительно, по всему есенинскому стихотворению прокатывается цитатное эхо — словно перелистываешь антологии русской элегии и романса. В первой строфе почти пушкинская рифма («старушка — избушка») сталкивается с отсылкой к Блоку, если не узнаваемой, то угадываемой («несказанный свет»). Во второй строфе наплывают некрасовские мотивы, вызываемые рифмой «тревога — дорога». В третьей строфе вдруг следует резкий ход на понижение — к жестокому романсу и уличному фольклору: опознавательным знаком этой традиции взят пресловутый «финский нож» — в соединении с нарочитым просторечьем («саданул», затем «пропойца»). Чем жестче «кабацкие» аллюзии, тем, под воздействием контраста и антитезы, сильнее новый прилив высокого романса: в пятой строфе рифма «нежный — мятежной» тянет за собой длинный шлейф литературных ассоциаций — от Пушкина и Лермонтова до Апухтина. Последние же строфы и вовсе напоминают центон, сшитый из элегических и песенных лоскутов: «белый сад» полон романсовых отзвуков; призывы «не буди», «не волнуй»» пробуждают и волнуют память жанра; формулы «ранняя усталость» и «возврата нет» возвращают к ранней романтической традиции и ее позднейшим адаптациям; пушкинская «отрада», рифмуясь с «не надо», пересекается с женской любовной лирикой от Каролины Павловой до Анны Ахматовой.
Лекманов О. А. (признан на территории РФ иностранным агентом), Свердлов М. И. Сергей Есенин. Биография // М: АСТ: CORPUS, 2015.