«Кабацкие», вийоновские, русской поэзии не свойственные мотивы обрели в цикле «Москва кабацкая» драматическое, исповедальное звучание, раскрыли тему одиночества и печали поэта, наполнились элегическим содержанием; не случайно строки «На московских изогнутые улицах / Умереть знать судил мне Бог» явились откликом на пушкинские «Дорожные жалобы» («На большой мне, знать, дороге / Умереть Господь судил»).
История русской литературы XX века (20‒90-е годы). Основные имена. М.: Издательство Московского Университета, 1998.
«Жуткими, кошмарными, пьяными, кабацкими стихами» назвал «Да! Теперь решено. Без возврата...» А.К.Воронский и, вопреки собственному прежнему предостережению, начал вести разговор об «окончательном разложении»: «...потребность чудес, преображений, несбывшихся надежд подменяется пьяным угаром, а склонность к протесту, к борьбе вырождается в пьяные скандалы. В стихах Есенина о кабацкой Москве размагниченность, духовная прострация, глубокая антиобщественность, бытовая и личная расшибленность, распад личности выступают совершенно отчетливо».
В действительности строки стихотворения имеют мрачное, достаточно подавленное настроение. Есенин четко видит, как меняется окружающий его мир, и понимает, что в нем ему не находится места. Все время пытаясь уехать на Родину, в село Константиново, Есенин наконец посещает его, однако вскоре понимает, что никому он в основном и не нужен, поскольку крестьяне упорно заняты коллективизацией.
Есенин С.А. Полное собрание сочинений. В 7 томах. Т. 1. Стихотворения. М.: Наука, 2004.
«Да! Теперь решено! Без возврата…»
Да! Теперь решено. Без возврата
Я покинул родные поля.
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя.
Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пес мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне бог.
Я люблю этот город вязевый,
Пусть обрюзг он и пусть одрях.
Золотая дремотная Азия
Опла на куполах.
А когда ночью светит месяц,
Когда светит... черт знает как!
Я иду, головою свесясь,
Переулком в знакомый кабак.
Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь напролет, до зари,
Я читаю стихи проституткам
с бандитами жарю спирт.
Сердце бьется все чаще и чаще,
И уж я говорю невпопад:
«Я такой же, как вы, пропащий,
Мне теперь не уйти назад».
Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пес мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне бог.
1922 г.
«Кабацкие», вийоновские, русской поэзии не свойственные мотивы обрели в цикле «Москва кабацкая» драматическое, исповедальное звучание, раскрыли тему одиночества и печали поэта, наполнились элегическим содержанием; не случайно строки «На московских изогнутые улицах / Умереть знать судил мне Бог» явились откликом на пушкинские «Дорожные жалобы» («На большой мне, знать, дороге / Умереть Господь судил»).
История русской литературы XX века (20‒90-е годы). Основные имена. М.: Издательство Московского Университета, 1998.
«Жуткими, кошмарными, пьяными, кабацкими стихами» назвал «Да! Теперь решено. Без возврата...» А.К.Воронский и, вопреки собственному прежнему предостережению, начал вести разговор об «окончательном разложении»: «...потребность чудес, преображений, несбывшихся надежд подменяется пьяным угаром, а склонность к протесту, к борьбе вырождается в пьяные скандалы. В стихах Есенина о кабацкой Москве размагниченность, духовная прострация, глубокая антиобщественность, бытовая и личная расшибленность, распад личности выступают совершенно отчетливо».
В действительности строки стихотворения имеют мрачное, достаточно подавленное настроение. Есенин четко видит, как меняется окружающий его мир, и понимает, что в нем ему не находится места. Все время пытаясь уехать на Родину, в село Константиново, Есенин наконец посещает его, однако вскоре понимает, что никому он в основном и не нужен, поскольку крестьяне упорно заняты коллективизацией.
Есенин С.А. Полное собрание сочинений. В 7 томах. Т. 1. Стихотворения. М.: Наука, 2004.