«Миры летят. Года летят. Пустая…»

Миры летят. Года летят. Пя

Вселенная глядит в нас мраком глаз.

А ты, душа, усталая, глухая,

О счастии твердишь, — который раз?

 

Что счастие? Вечерние прохлады

В темнеющем саду, в лесной глуши?

ль мрачные, порочные услады

Вина, страстей, погибели души?

 

Что счастие? Короткий миг и тесный,

Забвенье, сон и отдых от забот…

Очнешься — вновь безумный, неизвестный

И за сердце хватающий полет…

 

Вздохнул, глядишь — опасность миновала…

Но в этот самый миг — опять толчок!

Запущенный куда-то, как попало,

Летит, жужжит, торопится волчок!

 

И, уцепясь за край скользящий, острый,

И слушая всегда жужжащий звон, —

Не сходим ли с ума мы в смене пестрой

Придуманных причин, пространств, времен…

 

Когда ж конец? Назойливому звуку

Не станет сил без отдыха внимать…

Как страшно всё! Как дико! — Дай мне руку,

Товарищ, друг! Забудемся опять.


2 июля 1912 г.

Мотив бессмысленности, гибельности человеческой жизни и усилий варьируется Блоком многократно, приобретая то грандиозный, космический, то очень простой, элементарный — и едва ли не более страшный — характер. <…>

Мир Тютчева объединяется образом живой бездны мироздания, гармонического космоса. Вселенная Блока — бездушный механизм, железный волчок, «запущенный куда-то как попало».

Сухих И.Н. Русская литература для всех. В 3 т. М.: Издательство «КоЛибри», 2022.

 

В отношении к счастью лирического героя А. Блока выражена вся трагическая раздвоенность личности. С одной стороны, горечь «несбыточной мечты», а с другой ― неотступное вопрошание сердца все о том же ― о счастье ― и возвращение на круг надежды <…>

В художественном постижении подобного упрямства, непримиримости человеческой души, вопреки «годам», «мирам», «придуманным причинам» твердящей о счастье, Блоком открыт некий, пусть еще неразгаданный, но вечный, непреложный и правый ее «закон».  

Колобаева Л.А. Русский символизм. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000.