Важнейшим для О. Мандельштама становится вопрос о самоощущении его лирического «я», которое воспринимает себя одновременно и в качестве субъекта, и объекта: «Я и садовник, я же и цветок…»
Бреева Т. Н. Художественный мир Осипа Мандельштама. М.: ФЛИНТА, Наука, 2013.
Уже в первых своих стихотворениях Мандельштам декларировал собственную уникальность как человека и поэта. Развивая андерсеновский образ прозрачной вечности, отогреваемой теплом человеческого дыхания, Мандельштам утверждал в стихотворении «Имею тело — что мне делать с ним...»: «На стекла вечности уже легло / Мое дыхание, мое тепло».
Лекманов О. А. (признан на территории РФ иноагентом). Осип Мандельштам: ворованный воздух. М.: Издательство ACT, 2016.
Поэт нагнетает признаки телесного существования: «дыхание», «тело». Следствием этого становится перенос акцента с индивидуальности на саму категорию существования, что характеризует процесс расширения индивидуального бытия до всечеловеческого. Не случайно в первую книгу О. Мандельштама не вошло ничего из его любовной лирики.
Бреева Т. Н. Художественный мир Осипа Мандельштама. М.: ФЛИНТА, Наука, 2013.
Иногда это чувство призрачности мира истолковывается поэтом в духе настроений субъективного идеализма: весь мир — видение моего сознания, моя мечта; только я один и существую в этом мире.
Жирмунский В. М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. Л.: Наука, 1977.
«Дано мне тело — что мне делать с ним...»
За радость тихую дышать и жить,
Кого, скажите, мне благодарить?
Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает —
Узора милого не зачеркнуть!
1909 г.
Важнейшим для О. Мандельштама становится вопрос о самоощущении его лирического «я», которое воспринимает себя одновременно и в качестве субъекта, и объекта: «Я и садовник, я же и цветок…»
Бреева Т. Н. Художественный мир Осипа Мандельштама. М.: ФЛИНТА, Наука, 2013.
Уже в первых своих стихотворениях Мандельштам декларировал собственную уникальность как человека и поэта. Развивая андерсеновский образ прозрачной вечности, отогреваемой теплом человеческого дыхания, Мандельштам утверждал в стихотворении «Имею тело — что мне делать с ним...»: «На стекла вечности уже легло / Мое дыхание, мое тепло».
Лекманов О. А. (признан на территории РФ иноагентом). Осип Мандельштам: ворованный воздух. М.: Издательство ACT, 2016.
Поэт нагнетает признаки телесного существования: «дыхание», «тело». Следствием этого становится перенос акцента с индивидуальности на саму категорию существования, что характеризует процесс расширения индивидуального бытия до всечеловеческого. Не случайно в первую книгу О. Мандельштама не вошло ничего из его любовной лирики.
Бреева Т. Н. Художественный мир Осипа Мандельштама. М.: ФЛИНТА, Наука, 2013.
Иногда это чувство призрачности мира истолковывается поэтом в духе настроений субъективного идеализма: весь мир — видение моего сознания, моя мечта; только я один и существую в этом мире.
Жирмунский В. М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. Л.: Наука, 1977.