В нем, конечно, налицо изменение и снижение Прекрасной Дамы, вся первая часть стихотворения — иронически окрашенная атмосфера ресторана и загородных гуляний с их «весенним и тлетворным духом» — вполне красноречива в этом отношении. Однако образный строй стихотворения отнюдь не однозначен, а героиню его, Незнакомку, неверно считать «падшим» созданием, проституткой, как об этом писали в свое время. Стихотворение двухчастно, итог первой части: «In vino veritas!» кричат» — внешне совпадает с заключением части второй, выражающей собственно авторский голос: «Я знаю, истина в вине». Но этот авторский голос несет в себе не только ироническое согласие, но и спор с горькой «истиной»: «Ты право, пьяное чудовище!» Вчудовище части стихотворения — начиная с появления Незнакомки — вспыхивает, как бы вспоминается образный колорит «Стихов о Прекрасной Даме» — их видений, «туманов», «древних поверий» и «глухих тайн». Образное движение в этой части — от края до края, от полюса к полюсу, через систему оксюморонов («И странной близостью закованный... И очарованную даль...», «И перья страуса склоненные // В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные // Цветут на дальнем берегу») — это движение-«качание», но уже не от вина, а от опьянения красотой и мечтой.
Колобаева Л.А. Русский символизм. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000.
В примечаниях к «Стихам о Прекрасной Даме» (январь 1911 г.) Блок заметил, что в этой книге «деревенское преобладает над городским; все внимание направлено на знаки, которые природа щедро давала слушавшим ее с верой».
Во втором томе знаки меняются: на смену светлой Вере приходит ироническое или мрачное суеверие. <…> Конфликт-контраст реального и воображаемого миров определяет композицию «Незнакомки» (24 апреля 1906), возможно самого знаменитого блоковского стихотворения второго тома.
Первая его часть (шесть строф) строится на сниженных, антипоэтических бытовых деталях: женский визг и детский плач, пошлые прогулки и шутки испытанных остряков, пьяные крики в ресторане на фоне сонных физиономий скучающих лакеев. Даже весенний дух этого петербургского пригорода назван тлетворным, а тихий месяц (на дворе снова ― белая ночь?) оборачивается бессмысленной кривой ухмылкой диска.
Но среди этого безобразия во второй части стихотворения (в ней тоже шесть строф) возникает то ли реальная женщина, то ли (что вероятнее) греза пьянеющего и страдающего героя, очередное воплощение Прекрасной Дамы. Незнакомка напоминает светских аристократок пушкинской эпохи, однако она одета по современной моде: шелковое платье, шляпа с перьями, унизанные кольцами руки, скрывающая лицо вуаль. Ее явление ― знак иного мира, мечта о высокой любви, абсолютном понимании и служении.
Сухих И.Н. Русская литература для всех. В 3 т. М.: Издательство «КоЛибри», 2022.
Незнакомка
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
правит окриками пьяными
Весенний и дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая ,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой и тнственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«» кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906 г. Озерки
В нем, конечно, налицо изменение и снижение Прекрасной Дамы, вся первая часть стихотворения — иронически окрашенная атмосфера ресторана и загородных гуляний с их «весенним и тлетворным духом» — вполне красноречива в этом отношении. Однако образный строй стихотворения отнюдь не однозначен, а героиню его, Незнакомку, неверно считать «падшим» созданием, проституткой, как об этом писали в свое время. Стихотворение двухчастно, итог первой части: «In vino veritas!» кричат» — внешне совпадает с заключением части второй, выражающей собственно авторский голос: «Я знаю, истина в вине». Но этот авторский голос несет в себе не только ироническое согласие, но и спор с горькой «истиной»: «Ты право, пьяное чудовище!» Вчудовище части стихотворения — начиная с появления Незнакомки — вспыхивает, как бы вспоминается образный колорит «Стихов о Прекрасной Даме» — их видений, «туманов», «древних поверий» и «глухих тайн». Образное движение в этой части — от края до края, от полюса к полюсу, через систему оксюморонов («И странной близостью закованный... И очарованную даль...», «И перья страуса склоненные // В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные // Цветут на дальнем берегу») — это движение-«качание», но уже не от вина, а от опьянения красотой и мечтой.
Колобаева Л.А. Русский символизм. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000.
В примечаниях к «Стихам о Прекрасной Даме» (январь 1911 г.) Блок заметил, что в этой книге «деревенское преобладает над городским; все внимание направлено на знаки, которые природа щедро давала слушавшим ее с верой».
Во втором томе знаки меняются: на смену светлой Вере приходит ироническое или мрачное суеверие. <…> Конфликт-контраст реального и воображаемого миров определяет композицию «Незнакомки» (24 апреля 1906), возможно самого знаменитого блоковского стихотворения второго тома.
Первая его часть (шесть строф) строится на сниженных, антипоэтических бытовых деталях: женский визг и детский плач, пошлые прогулки и шутки испытанных остряков, пьяные крики в ресторане на фоне сонных физиономий скучающих лакеев. Даже весенний дух этого петербургского пригорода назван тлетворным, а тихий месяц (на дворе снова ― белая ночь?) оборачивается бессмысленной кривой ухмылкой диска.
Но среди этого безобразия во второй части стихотворения (в ней тоже шесть строф) возникает то ли реальная женщина, то ли (что вероятнее) греза пьянеющего и страдающего героя, очередное воплощение Прекрасной Дамы. Незнакомка напоминает светских аристократок пушкинской эпохи, однако она одета по современной моде: шелковое платье, шляпа с перьями, унизанные кольцами руки, скрывающая лицо вуаль. Ее явление ― знак иного мира, мечта о высокой любви, абсолютном понимании и служении.
Сухих И.Н. Русская литература для всех. В 3 т. М.: Издательство «КоЛибри», 2022.