Призывом «голоса» оставить Россию навсегда, его обещаниями отмыть кровь от ее рук (оставшись в России, она как бы становилась причастна ко всему, что творилось в стране), освободить от стыда, даже дать новое имя и с ним забвение несчастий («Я новым именем покрою / Боль поражений и обид») в газетной публикации 1918 г. стихотворение кончалось, ответа голос не было <…>
В редакции 1940 г. была снята первая строфа. Про «гостей немецких», ожидавшихся в 1917 г., давно забыли, зато пережитые испытания возросли многократно (1940-й – год завершения «Реквиема»).
Русская литература XIX-XX веков: В 2 т. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001.
Лирическая героиня Ахматовой признается после революции, что не вняла «голосу», который «звал утешно», и не оставила Россию в годину страшных испытаний. Инфернальные коннотации этого «зова» («Мне голос был. Он звал утешно…» напрямую соотносятся с народными представлениями о чужбине как об обиталище Дьявола.
Забияко А.А., Фэн И. Образ Родины как константа русской этнической картины мира (историко-литературный контекст) // Мир русскоговорящих стран. 2023. № 2 (16).
«Когда в тоске самоубийства…»
Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал
дух суровый византийства
От русской церкви отлетал,
Когда приневская столица,
Забыв величие свое,
Как опьяневшая блудница,
Не знала, кто берет ее, ―
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну чёрный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернялся скорбный дух.
1917 г.
Призывом «голоса» оставить Россию навсегда, его обещаниями отмыть кровь от ее рук (оставшись в России, она как бы становилась причастна ко всему, что творилось в стране), освободить от стыда, даже дать новое имя и с ним забвение несчастий («Я новым именем покрою / Боль поражений и обид») в газетной публикации 1918 г. стихотворение кончалось, ответа голос не было <…>
В редакции 1940 г. была снята первая строфа. Про «гостей немецких», ожидавшихся в 1917 г., давно забыли, зато пережитые испытания возросли многократно (1940-й – год завершения «Реквиема»).
Русская литература XIX-XX веков: В 2 т. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001.
Лирическая героиня Ахматовой признается после революции, что не вняла «голосу», который «звал утешно», и не оставила Россию в годину страшных испытаний. Инфернальные коннотации этого «зова» («Мне голос был. Он звал утешно…» напрямую соотносятся с народными представлениями о чужбине как об обиталище Дьявола.
Забияко А.А., Фэн И. Образ Родины как константа русской этнической картины мира (историко-литературный контекст) // Мир русскоговорящих стран. 2023. № 2 (16).