Воссоздается портрет «таинственного и нового» возлюбленного, «сурового друга». Его деспотизм, граничащий с жестокостью, отличает его от прежнего, светского и обаятельного, героя прежних сборников. Отношения героя и героини воспроизводят схему палач / жертва, где роль палача исполняет герой. Об этом свидетельствует уподобление любви героя пытке: «Но любовь твоя, о друг суровый, / Испытание железом и огнем». Во втором четверостишии перечисляются запреты, наложенные героем на возлюбленную. Запрет «петь» в поэтическом мире Ахматовой означает запрет на творчество, так как еще в первых сборниках слово «песня» замещает слово «стихотворение». Запрет на молитву, невозможность молиться отсылает уже к лермонтовскому «Демону». В «Демоне» Лермонтова Тамара утрачивает способность молиться под влиянием Демона: «Святым захочет ли молиться, / А сердце молится ему». Ахматовская героиня, прежде сохранявшая непреклонность воли и в любви-борьбе, и в страдании, здесь проявляет абсолютную покорность («Я тебе послушней с каждым днем». Промежуточное пребывание демонического героя между добром и злом, жизнью и смертью ставит в то же положение и лирическую героиню, утратившую способность к самоопределению: «Так, земле и небесам чужая, / Я живу и больше не пою, / Словно ты у ада и у рая / Отнял душу вольную мою».
Сискевич А.Е. Образ демонического героя в лирике А.А. Ахматовой // Сибирский филологический журнал. 2011. № 1.
«Ты всегда таинственный и новый…»
Ты всегда тнственный и новый,
Я тебе послушней с каждым днем.
Но любовь твоя, о друг суровый,
спытание железом и огнем.
Запрещаешь петь и улыбаться,
А молиться запретил давно.
Только б мне с тобою не расстаться,
Остальное все равно!
Так, земле и небесам чужая,
Я живу и больше не пою,
Словно ты у ада и у рая
Отнял душу вольную мою.
1917 г.
Воссоздается портрет «таинственного и нового» возлюбленного, «сурового друга». Его деспотизм, граничащий с жестокостью, отличает его от прежнего, светского и обаятельного, героя прежних сборников. Отношения героя и героини воспроизводят схему палач / жертва, где роль палача исполняет герой. Об этом свидетельствует уподобление любви героя пытке: «Но любовь твоя, о друг суровый, / Испытание железом и огнем». Во втором четверостишии перечисляются запреты, наложенные героем на возлюбленную. Запрет «петь» в поэтическом мире Ахматовой означает запрет на творчество, так как еще в первых сборниках слово «песня» замещает слово «стихотворение». Запрет на молитву, невозможность молиться отсылает уже к лермонтовскому «Демону». В «Демоне» Лермонтова Тамара утрачивает способность молиться под влиянием Демона: «Святым захочет ли молиться, / А сердце молится ему». Ахматовская героиня, прежде сохранявшая непреклонность воли и в любви-борьбе, и в страдании, здесь проявляет абсолютную покорность («Я тебе послушней с каждым днем». Промежуточное пребывание демонического героя между добром и злом, жизнью и смертью ставит в то же положение и лирическую героиню, утратившую способность к самоопределению: «Так, земле и небесам чужая, / Я живу и больше не пою, / Словно ты у ада и у рая / Отнял душу вольную мою».
Сискевич А.Е. Образ демонического героя в лирике А.А. Ахматовой // Сибирский филологический журнал. 2011. № 1.