Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма,
За смолу кругового терпенья, за совестный труда.
Как вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима,
Чтобы в ней к Рождеству отразилась семью плавниками звезда.
за это, отец мой, мой друг и помощник мой грубый,
Я — непризнанный брат, в народной семье —
Обещаю построить такие дремучие ,
Чтобы в них опускала князей на .
Лишь бы только любили меня эти мерзлые —
Как, прицелясь на смерть, зашибают в саду, —
Я за это всю жизнь прохожу хоть в железной рубахе
И для казни петровской в лесах топорище найду.
Май 1931 г.
В стихотворениях первой половины 30-х годов трагического напряжения достигают мотивы изгойства, страха, тупика — ощущения, что «некуда бежать». Гневное неприятие атмосферы всей жизни общества прорывается наружу в стихах «Волчьего цикла», куда входит произведение «Сохрани мою речь навсегда…».
История русской литературы ХХ века (20–90-е годы): Основные имена. Учебное пособие для филологических факультетов университетов / Отв. Ред. С.И. Кормилов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998.
Обращено стихотворение, вероятнее всего, к русскому языку. Сквозной образ стихотворения — колодезные срубы: в первой строфе на дне их светится звезда совести (образ из Бодлера), во второй расовые враги топят в них классовых врагов, в третьей они похожи на сложенные городки, по которым бьют. Это значит: если в стихотворении «С миром державным я был лишь ребячески связан» поэт жертвовал собой за класс, которому он не принадлежал, то в этом он принимает на себя смертные грехи народа, которому он чужд. Кончается оно двусмысленно: поэт обещает найти топорище (не обух!) то ли на казнь врагу, то ли самому себе. Мы видим, что отношение поэта к отвергнутому современному миру сложнее, чем кажется с первого взгляда.
Меца А.Г. Три поэтики Осипа Мандельштама // Мандельштам О.Э. Полное собрание стихотворений. СПб.: Академический проект, 1995.
Наравне со стихотворением «За гремучую доблесть грядущих веков», произведение «Сохрани мою речь навсегда…» может претендовать на роль «Памятника», однако у Мандельштама мольба уже только о спасении — не бренного тела, вот именно что «души в заветной лире», которую автор обозначает просто и точно: «моя речь».
Адресат стихотворения неизвестен. Анна Ахматова говорила, что произведение посвящено ей, Надежда Яковлевна Мандельштам утверждала, что у стихотворения нет адресата. К кому обращается поэт в первой (пятой строке) строфе? Если в первой строфе адресатом служит одновременно и современник и потомок — далекий друг, то здесь происходит метаморфоза и адресатом становится сам русский язык — воплощение всего, что было, есть и будет, хранилище народной памяти.
Смола кругового терпенья — это то, что слепляет вместе дружеский круг, к которому обращается поэт, слепляет неизбежно, как в сказке о «бычке — смоляном бочке». Но это еще и ссылка на липкий страх — и терпенье, такое же липкое, как страх, который принуждает к терпенью; это круговая порука страха и терпенья.
Совестный деготь труда — смелое выражение, идущее поперек идиоматических «мазать дегтем», «в бочке меда ложка дегтя». Это тоже нечто вязкое, как смола, но это «привычка к труду благородная» (Некрасов), это тот самый «блуд труда», который у нас в крови (Мандельштам) — с переправленным на плюс значением слова «блуд», как и слова «деготь». Деготь черен, как черный труд поэта, как черен любой честный труд. У Мандельштама труд и чернота всегда рядом: «чернозем», «черноречивое молчание в работе» и т. д. Совесть поэта — в честности его работы над словом и смыслом, то есть в конце концов над собственной душой.
Роль памятника в стихотворении выполняет деревянный колодец. Колодец, который строит Мандельштам, — совершенно иной, в нем должна отразиться звезда Рождества, и вода в колодце — «сладимая»; поэт должен принести людям благую весть о мире, который уже почти искуплен, а Христу родившемуся — драгоценные дары от полноты души и благодарности.
Кружков Г. О сквозном образе в стихотворении «Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма…» // Звезда. 2015. №4.
«Сохрани мою речь навсегда…»
Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма,
За смолу кругового терпенья, за совестный труда.
Как вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима,
Чтобы в ней к Рождеству отразилась семью плавниками звезда.
за это, отец мой, мой друг и помощник мой грубый,
Я — непризнанный брат, в народной семье —
Обещаю построить такие дремучие ,
Чтобы в них опускала князей на .
Лишь бы только любили меня эти мерзлые —
Как, прицелясь на смерть, зашибают в саду, —
Я за это всю жизнь прохожу хоть в железной рубахе
И для казни петровской в лесах топорище найду.
Май 1931 г.
В стихотворениях первой половины 30-х годов трагического напряжения достигают мотивы изгойства, страха, тупика — ощущения, что «некуда бежать». Гневное неприятие атмосферы всей жизни общества прорывается наружу в стихах «Волчьего цикла», куда входит произведение «Сохрани мою речь навсегда…».
История русской литературы ХХ века (20–90-е годы): Основные имена. Учебное пособие для филологических факультетов университетов / Отв. Ред. С.И. Кормилов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998.
Обращено стихотворение, вероятнее всего, к русскому языку. Сквозной образ стихотворения — колодезные срубы: в первой строфе на дне их светится звезда совести (образ из Бодлера), во второй расовые враги топят в них классовых врагов, в третьей они похожи на сложенные городки, по которым бьют. Это значит: если в стихотворении «С миром державным я был лишь ребячески связан» поэт жертвовал собой за класс, которому он не принадлежал, то в этом он принимает на себя смертные грехи народа, которому он чужд. Кончается оно двусмысленно: поэт обещает найти топорище (не обух!) то ли на казнь врагу, то ли самому себе. Мы видим, что отношение поэта к отвергнутому современному миру сложнее, чем кажется с первого взгляда.
Меца А.Г. Три поэтики Осипа Мандельштама // Мандельштам О.Э. Полное собрание стихотворений. СПб.: Академический проект, 1995.
Наравне со стихотворением «За гремучую доблесть грядущих веков», произведение «Сохрани мою речь навсегда…» может претендовать на роль «Памятника», однако у Мандельштама мольба уже только о спасении — не бренного тела, вот именно что «души в заветной лире», которую автор обозначает просто и точно: «моя речь».
Адресат стихотворения неизвестен. Анна Ахматова говорила, что произведение посвящено ей, Надежда Яковлевна Мандельштам утверждала, что у стихотворения нет адресата. К кому обращается поэт в первой (пятой строке) строфе? Если в первой строфе адресатом служит одновременно и современник и потомок — далекий друг, то здесь происходит метаморфоза и адресатом становится сам русский язык — воплощение всего, что было, есть и будет, хранилище народной памяти.
Смола кругового терпенья — это то, что слепляет вместе дружеский круг, к которому обращается поэт, слепляет неизбежно, как в сказке о «бычке — смоляном бочке». Но это еще и ссылка на липкий страх — и терпенье, такое же липкое, как страх, который принуждает к терпенью; это круговая порука страха и терпенья.
Совестный деготь труда — смелое выражение, идущее поперек идиоматических «мазать дегтем», «в бочке меда ложка дегтя». Это тоже нечто вязкое, как смола, но это «привычка к труду благородная» (Некрасов), это тот самый «блуд труда», который у нас в крови (Мандельштам) — с переправленным на плюс значением слова «блуд», как и слова «деготь». Деготь черен, как черный труд поэта, как черен любой честный труд. У Мандельштама труд и чернота всегда рядом: «чернозем», «черноречивое молчание в работе» и т. д. Совесть поэта — в честности его работы над словом и смыслом, то есть в конце концов над собственной душой.
Роль памятника в стихотворении выполняет деревянный колодец. Колодец, который строит Мандельштам, — совершенно иной, в нем должна отразиться звезда Рождества, и вода в колодце — «сладимая»; поэт должен принести людям благую весть о мире, который уже почти искуплен, а Христу родившемуся — драгоценные дары от полноты души и благодарности.
Кружков Г. О сквозном образе в стихотворении «Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма…» // Звезда. 2015. №4.