В одном из эпизодов «Путешествия в Армению» Мандельштам сравнивал себя с «мальчиком Маугли из джунглей Киплинга» (III: 195). В стихотворении «За гремучую доблесть грядущих веков...» он, обыгрывая ключевую фразу киплинговской сказки («Мы с тобой одной крови — ты и я»), подобно Маугли отказывается от своего «волчьего» прошлого ради «человечьего» настоящего.
Лекманов О. А. (признан на территории РФ иноагентом). Осип Мандельштам: ворованный воздух. М.: Издательство ACT, 2016.
Стихотворение «За гремучую доблесть грядущих веков...» построено на диссонансе поющего, романсного ритма и жесткого образного строя — «костей в колесе», «века-волкодава», «труса» и «хлипкой грязцы». Это образ того непереносимого существования, которое лирический герой готов променять на «Сибирь»: «Запихай меня лучше, как шапку, в рукав / Жаркой шубы сибирских степей...» Так поэт пророчит будущую свою судьбу, накликая на себя (поэтически и реально) сибирскую ссылку.
История русской литературы ХХ века (20–90-е годы). Учебное пособие для филологических факультетов университетов / Отв. ред. С.И. Кормилов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998.
Старый век — волк, новый — волкодав, и герой как бы говорит веку-волкодаву: ради общего будущего я лишился и прошлого и настоящего, однако я не волк старого века, и меня не убить.
Меца А.Г. Три поэтики Осипа Мандельштама // Мандельштам О.Э. Полное собрание стихотворений. СПб.: Академический проект, 1995.
Революционный фон многоголосья опирается здесь на поэму Хлебникова «Настоящее», образ волкодава пришел из I песни Данте, а слова «шапку в рукав» — спор с Пастернаком, у которого упоминается «рифма — ...гардеробный номерок» как бы не для участника, а для постороннего зрителя истории. Техника реминисценций и подтекстов в новой поэтике Мандельштама ничуть не менее искусна и сложна, чем в старой.
Чуждость лирического героя происходящему вызвана глубоким осознанием духа времени. «Нежный жертвенный ягненок» («Век») трансформируется в образ «века-волкодава» («Ночь на дворе, Барская лжа...», «За гремучую доблесть грядущих веков...» и т.д.). В свою очередь, век-волкодав вызывает ряд синонимичных образов убийцы, которому уподобляется эпоха.
Бреева Т. Н. Художественный мир Осипа Мандельштама. М.: ФЛИНТА, Наука, 2013.
Сибирь грезится поэту миром, где сохранилась первозданная природная гармония, где сияют «голубые песцы» в «первобытной красе» и «сосна до звезды достает». В этой образной связи — «сосны... до звезды» — в качестве носителя главного поэтического смысла можно усмотреть не только образ могучей сибирской природы, но и образ согласия земли (корней) и неба (звезд), мечту поэта о желанной гармонии бытия, относимой, скорее всего, к «грядущим векам».
История русской литературы ХХ века (20–90-е годы). Учебное пособие для филологических факультетов университетов / Отв. ред. С.И. Кормилов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998.
«За гремучую доблесть грядущих веков…»
За доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и на пире отцов,
веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей, —
Чтоб не видеть ни труса, ни ,
Ни вых костей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе.
Уведи меня в ночь, где течет Енисей,
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.
Март 1931 г.
В одном из эпизодов «Путешествия в Армению» Мандельштам сравнивал себя с «мальчиком Маугли из джунглей Киплинга» (III: 195). В стихотворении «За гремучую доблесть грядущих веков...» он, обыгрывая ключевую фразу киплинговской сказки («Мы с тобой одной крови — ты и я»), подобно Маугли отказывается от своего «волчьего» прошлого ради «человечьего» настоящего.
Лекманов О. А. (признан на территории РФ иноагентом). Осип Мандельштам: ворованный воздух. М.: Издательство ACT, 2016.
Стихотворение «За гремучую доблесть грядущих веков...» построено на диссонансе поющего, романсного ритма и жесткого образного строя — «костей в колесе», «века-волкодава», «труса» и «хлипкой грязцы». Это образ того непереносимого существования, которое лирический герой готов променять на «Сибирь»: «Запихай меня лучше, как шапку, в рукав / Жаркой шубы сибирских степей...» Так поэт пророчит будущую свою судьбу, накликая на себя (поэтически и реально) сибирскую ссылку.
История русской литературы ХХ века (20–90-е годы). Учебное пособие для филологических факультетов университетов / Отв. ред. С.И. Кормилов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998.
Старый век — волк, новый — волкодав, и герой как бы говорит веку-волкодаву: ради общего будущего я лишился и прошлого и настоящего, однако я не волк старого века, и меня не убить.
Меца А.Г. Три поэтики Осипа Мандельштама // Мандельштам О.Э. Полное собрание стихотворений. СПб.: Академический проект, 1995.
Революционный фон многоголосья опирается здесь на поэму Хлебникова «Настоящее», образ волкодава пришел из I песни Данте, а слова «шапку в рукав» — спор с Пастернаком, у которого упоминается «рифма — ...гардеробный номерок» как бы не для участника, а для постороннего зрителя истории. Техника реминисценций и подтекстов в новой поэтике Мандельштама ничуть не менее искусна и сложна, чем в старой.
Чуждость лирического героя происходящему вызвана глубоким осознанием духа времени. «Нежный жертвенный ягненок» («Век») трансформируется в образ «века-волкодава» («Ночь на дворе, Барская лжа...», «За гремучую доблесть грядущих веков...» и т.д.). В свою очередь, век-волкодав вызывает ряд синонимичных образов убийцы, которому уподобляется эпоха.
Бреева Т. Н. Художественный мир Осипа Мандельштама. М.: ФЛИНТА, Наука, 2013.
Сибирь грезится поэту миром, где сохранилась первозданная природная гармония, где сияют «голубые песцы» в «первобытной красе» и «сосна до звезды достает». В этой образной связи — «сосны... до звезды» — в качестве носителя главного поэтического смысла можно усмотреть не только образ могучей сибирской природы, но и образ согласия земли (корней) и неба (звезд), мечту поэта о желанной гармонии бытия, относимой, скорее всего, к «грядущим векам».
История русской литературы ХХ века (20–90-е годы). Учебное пособие для филологических факультетов университетов / Отв. ред. С.И. Кормилов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998.