«У него не было ни одного друга. Вот как бывает у многих, нашедших себе друга в университете, сохраняющих отношения и после. Иногда — реже — сохраняется даже гимназическая дружба. Но у Д<митрия> С<ергеевича> никакого „друга“ никогда не было. Множество дружеских отношений и знакомств, но я говорю не об этом».

З.Н. Гиппиус. «Язвительные заметки о Царе, Сталине и муже»

Текст: Мария Савельева

Дмитрий Сергеевич Мережковский родился 2(14) августа 1865 г. в Петербурге в большой семье столоначальника придворной конторы Сергея Ивановича Мережковского, человека строгого до жестокости, но страстно любившего свою жену Варвару Васильевну, урожденную Чеснокову.

Будущий поэт учился в 3-й Петербургской классической гимназии. В детстве был исступленно религиозен, много читал. С братьями и сестрами сближался плохо. Первые стихи написал в 13 лет.

1880 г. — по инициативе Сергея Ивановича стихотворения его сына послушал Ф.М. Достоевский, отозвавшийся на них уничижительно: «Слабо, плохо, никуда не годится. Чтобы хорошо писать, — страдать надо, страдать!» Тем не менее, в том же году происходит литературный дебют юного поэта: в еженедельник «Живописное обозрение» принято его стихотворение «Тучка».

1884 г. — Д.С. Мережковский поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета, студенты которого массово сочувствуют народникам: так, через три года один из них, Александр Ульянов, совершит покушение на Александра Третьего. Мережковский под влиянием товарищей увлекается философией позитивизма, которую потом, безусловно, полностью отвергнет.

1885 г. — начинает сотрудничать с журналом «Северный вестник», который впоследствии станет известен как печатный орган, приютивший первых русских символистов.

1888 г. — выход первой книги стихов Мережковского, написанных под значительным влиянием Надсона. В том же году начинающий литератор едет на Кавказ, полный ожиданий любви и некоей мистической встречи. Там он знакомится 18-летней с З.Н. Гиппиус, которая к тому времени уже читала его стихи и запомнила их.

1989 г. — Мережковские венчаются, несмотря на отсутствие у невесты приданого: после уговоров матери денег «на обзаведение» дал 23-летнему поэту отец. В этом же году супруги поселяются в знаменитом доме Мурузи в Петербурге на Литейном проспекте.

«Что было бы с ним, если б они не встретились? Он, наверное, женился бы на купчихе, наплодил бы детей и писал бы исторические романы в стиле Данилевского. Она… о ней труднее…

Может быть, она долгое время находилась бы в неподвижности, как в песке угрузшая, не взорвавшаяся бомба. И вдруг взорвалась бы бесполезно, от случайного толчка, убив несколько невинных младенцев. А может быть, и не взорвалась бы… и она продолжала бы мило проводить время в обществе гимназистов и молодых поэтов… На эту тему можно фантазировать без конца. Но одно несомненно: ее брак с Мережковским, как бы к этому браку ни относиться, был спасителен: он их спас обоих от впадения в ничтожество, от небытия метафизического».

В. Злобин. «Тяжелая душа»

1892 г. — выходит второй сборник стихов Мережковского «Символы (Песни и поэмы)». Однако впоследствии он выдвинется на ведущие роли не как поэт, а как прозаик, критик и автор первого манифеста символизма.

«Кажется, я раньше всех в русской литературе употребил это слово. „Какие символы? Что значит: символы?“ — спрашивали меня с недоумением».

Мережковский Д.С. Автобиография

1892 г. — чтение лекции «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», в которой Мережковский обозначает три составляющих новой словесности: мистическое содержание, символы и «расширение художественной впечатлительности». В следующем году лекция была издана брошюрой. В печати выступление Мережковского едко критиковали.

1897 г. — выход сборника «Вечные спутники: Портреты из всемирной литературы», содержащего очерки о Марке Аврелии, Плинии Младшем, П. Кальдероне, М. Сервантесе, М. Монтене, Г. Флобере, Г. Ибсене, Ф. Достоевском, И. Гончарове, А. Майкове, А. Пушкине. Книга приносит автору известность и предваряет его знаменитую трилогию «Христос и Антихрист».

1890-е: Мережковский начинает писать трилогию «Христос и Антихрист» («Отверженный», «Воскресшие боги», «Петр и Алексей»), над которой он работал 12 лет и в которой раскрыл мотив постоянной борьбы духа, божественного начала в человеке с его губительным индивидуализмом. Писатель много путешествует, живет в Италии, Афинах, Константинополе. Изучает быт сектантов и староверов, предпринимает для этого путешествия по России.

1901 г. — первое заседание Религиозно-философского собрания, призванного приблизить интеллигенцию к христианству (в чем Мережковского не понимала даже Гиппиус). Примечательно, что в этом же году после отлучения от церкви Л.Н. Толстого Мережковский занимает в конфликте писателя и церкви сторону священнослужителей. Председательствует на религиозно-философских собраниях ректор Духовной академии Сергей Финляндский (значительно позднее, в 1943 г., ставший патриархом), проходят они с большим успехом. Отчеты заседаний печатает журнал «Новый путь». В это время с семейной парой сближается публицист Д.В. Философов, ставший участником довольно двусмысленного «тройственного союза» и значимым единомышленником Мережковских. 29 марта участники «троебратства» обменялись нательными крестами.

1902 г. — Мережковские задумали обряд «агапы» — «трапезы любви» для создания «неохристианской общины». Готовясь к нему, Гиппиус шьет длинные, до полу, красные одежды себе, супругу и Философову. Последний, однако, обряд проигнорировал.

«Из попыток найти собственные, не зависимые от Церкви пути к духовному обновлению, мне особенно запомнилась одна. <…> Собрались мы у милейшего Петра Петровича Перцова, в его отдельной комнате. Снова в тот вечер Философов стал настаивать на необходимости произведения „реальных опытов“ и остановился на символическом значении того момента, когда Спаситель, приступая к последней Вечере, пожелал омыть ноги своим ученикам. Супруги Мережковские стали ему вторить, превознося этот „подвиг унижения и услужения“ Христа, и тут же предложили приступить к подобному омовению. Очень знаменательным показался мне тогда тот энтузиазм, с которым за это предложение уцепился Розанов. Глаза его заискрились, и он поспешно „залопотал“: „Да, непременно, непременно это надо сделать и надо сделать сейчас же“. Я не мог при этом не заподозрить Василия Васильевича в порочном любопытстве. Ведь то, что среди нас была женщина, и в те времена все еще очень привлекательная, „очень соблазнительная Ева“, должно было толкать Розанова на подобное рвение. Именно ее босые ноги, ее „белые ножки“ ему захотелось увидать, а может быть, и омыть. А что из этого получилось бы далее, никто не мог предвидеть. Призрак какого-то „свального греха“, во всяком случае, промелькнул перед нами, но спас положение более трезвый элемент — я да Перцов… Розанов и после того долго не мог успокоиться и все корил нас за наш скептицизм, за то, что мы своими сомнениями отогнали тогда какое-то наитие свыше».

А.Н. Бенуа. «Религиозно-философское общество. Кружок Мережковских. В. В. Розанов»

1903 г. — обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев запрещает Религиозно-философские собрания. Этому предшествовало «знамение» — явление в собрание «черта»: встречи проходили в зале Географического общества, участники которого оставили здесь рогатого языческого идола.

1905 г. — после первой русской революции Мережковский организует Религиозно-философское общество, однако оно не может повторить успеха знаменитых собраний. Д. Философов после длительной размолвки восстанавливает отношения с писательской четой и переезжает в Дом Мурузи.

«Зина, пойми, прав я или не прав, сознателен или несознателен, и т. д. и т. д., следующий факт, именно факт остается, с которым я не могу справиться: мне физически отвратительны воспоминания о наших сближениях. И тут вовсе не аскетизм, или грех, или вечный позор пола. Тут вне всего этого, нечто абсолютно иррациональное, нечто специфическое. <…> При страшном устремлении к тебе всем духом, всем существом своим, у меня выросла какая-то ненависть к твоей плоти, коренящаяся в чем-то физиологическом. Это доходит до болезненности».

Д. Философов — З. Гиппиус

1906 г. — Мережковский пишет исследования «Гоголь и черт» и «Грядущий Хам». Развивает идеи «нового религиозного сознания», противопоставляет его христианству, которое, по мнению автора, исчерпало себя. В истории человечества Мережковский выделяет три этапа: Бога-Отца (период, основанный на принципе «господин и раб»), Христа (в основу этого этапа, длящегося, по мнению писателя, поныне, ложится принцип «отец и дитя»), Третьего Завета и Царства Духа (грядущий этап, когда жизнь людей будет основана на идеально понятой любви).

1906–1914 г. — Мережковские преимущественно живут в Париже.

1909 г. — издана брошюра Мережковского «М.Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества».

1912 г. — состоялся суд над писателем: его пьеса «Павел I» запрещена, автор обвинен в «дерзостном неуважении Верховной Власти». Узнав, что выписан ордер на его арест, Мережковский отбывает за границу. Суд, однако, выносит ему оправдательный приговор.

1917 г. — Мережковкий приветствует Февральскую революцию, но категорически не приемлет большевистский переворот, говоря, что в России наступило «царство Антихриста».

«Как благоуханны наши Февраль и Март, солнечно-снежные… Какая красота в лицах человеческих. Где они сейчас? Вглядитесь в толпы Октябрьские: на них лица нет. Да, не уродство, а отсутствие лица, вот что в них всего ужаснее…»

Д.С. Мережковский. «Записная книжка»

1918 г. — Гиппиус записывает в дневнике: «Голод полный». Они с мужем продают мебель, книги, одежду. Питаются хлебом, картошкой, кислой капустой. Мережковские потрясены и раздавлены революционной поэмой А. Блока «Двенадцать». Однако даже в самые тяжелые времена Д.С., вопреки всему, заставляет себя работать.

1920 г. — после отказа в разрешении на выезд за границу Мережковские вместе с участником «триединства» Д.В. Философовым и секретарем В.А. Злобиным нелегально переходят польскую границу, останавливаются в Минске, Варшаве, затем в Париже. Там Мережковский читает лекцию «Большевизм, Европа и Россия», в которой решительно критикует новую власть. В эмиграции продолжает писать прозу, в том числе биографическую. По его инициативе возникает попытка создать «Религиозное общество» с целью «вооруженной борьбы» против «новой России» (формулировки Гиппиус), однако успехом в эмигрантской среде оно не пользуется.

1921 г. — писатель выступает в прессе с призывом не помогать голодающим Поволжья, так как считает, что деньги до них не дойдут.

1924 г. — президент Чехии выделяет денежные пособия русским писателям-эмигрантам Д.С. Мережковскому, И.А. Бунину, И.С. Шмелеву. Эту помощь, как и субсидию еще одного «братского» — югославского — правительства писатели получали вплоть до 30-х гг.

1925 г. — Мережковские с близкими друзьями обсуждают религиозно-философские темы. Их «воскресники» продолжались около полутора десятилетий.

1927 — писатель с женой основывают религиозно-философское общество «Зеленая лампа».

«Мережковский, в особенности в ответах оппонентам, когда он импровизировал, а не произносил заранее подготовленную и продуманную речь, достигал необычайной силы и даже магии. Да, именно магии, не нахожу другого слова.

Казалось, он вырастает, поднимается все выше и выше, отделяется от земли. Голос его звенел, широко открытые глаза смотрели куда-то вдаль, как будто сквозь стену, туда, в ему одному открытое будущее, которое он так пламенно описывал очарованным, околдованным, боящимся перевести дух слушателям».

Одоевцева И. «На брегах Сены»

1929 г. — публикация в Белграде книги «Наполеон», в которой личность императора Франции рассматривается с точки зрения концепции «Третьего завета». Наполеон олицетворяет для писателя первый и второй «Завет», но не Царство Духа. В книге нашли явное отражение мысли автора о катастрофе в России после 1917 г. Любая форма тоталитаризма для Мережковских была неприемлема. Однако антисоветизм позже все-таки привел Д.С. к некоторой форме коллаборационизма.

1930 г. — Мережковский и И.А. Бунин выдвинуты на Нобелевскую премию по литературе. Их конкуренция продолжится до 1933 г. (когда лауреатом премии стал автор «Жизни Арсеньева») и повлечет за собой живое обсуждение. Мережковский даже предлагал Бунину поделить денежное вознаграждение пополам в случае победы одного из них. Материальное положение Мережковских за границей далеко не всегда их устраивало. Писателя будут выдвигать на эту премию и позже, но он ее так и не получит.

1934 г. В 30-е финансовое положение Мережковских ухудшается: помощь чешского, а затем и югославского правительства иссякает. На этом фоне диктатор Бенито Муссолини приглашает писателя в Италию, дает Мережковскому аудиенцию и предлагает ему субсидию для создания книги о Данте. Мережковский соглашается. Позже писатель не раз повторно встречался с «дуче», но испытал в нем разочарование.

«Вы однажды мне сказали, что Вы стоите перед дилеммой: „или мир сошел с ума, а я разумен, или разумен мир, а я сошел с ума“. Вот перед такой же дилеммой и я стою… Уж если дошло до того, что один „отвратительнейший“ Гитлер (как Вы верно пишете) знает или смутно (инстинктом животного или насекомого) чувствует надвигающийся ужас — „Мрак с Востока“, ex oriente tenebrae, то каково же сумасшествие мира — или наше с Вами!.. Сейчас поеду в Рим и потом во Флоренцию (месяца на два), куда меня приглашает очень любезно и сердечно Муссолини, чтобы писать книгу о Данте. Будет у меня вероятно любопытное (а м. б. и нелюбопытное) свидание с My Duce».

Д.С. Мережковский — М. Здеховскому, 1 апреля 1936 г.

1939 г. — американская киностудия «Paramaunt» и французская «Association des Auteurs de Films» планируют снять фильм по сценарию Мережковского «Жизнь Данте», но этим планам не суждено было сбыться из-за начала войны. Опасаясь бомбардировок, писатель с женой бегут из Парижа в Биарриц.

1941 г. — широко распространено мнение, что после вторжения Германии в СССР Мережковский, находясь в Париже, выступил по радио с обращением, в котором сравнил Гитлера с Жанной д'Арк, приписав ему героическую миссию спасения мира от дьявола. В то же время авторитетный исследователь творчества писателя, автор книги о нем в серии «ЖЗЛ» Ю.В. Зобин считает эту речь мистификацией.

7 декабря 1941 г. Д.С. Мережковский скончался от кровоизлияния в мозг. Последние его слова были обращены к жене: «Я, как Блок… „Но и такой, моя Россия, ты всех краев дороже мне“. Ты этого не понимаешь. Но это — ничего…» Писатель похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа близ Парижа. В 1945 г. З.Н. Гиппиус упокоилась в той же могиле.

«Она сказала мне после его смерти, что они не расставались никогда и пятьдесят два года были вместе, и на мой вопрос, есть ли у нее от него письма, ответила: Какие же могут быть письма, если не расставались ни на один день? Помню, как на его отпевании в русской церкви на улице Дарю она стояла, покачиваясь от слабости на стройных ногах, положив руку на руку Злобина, и он, прямой и сильный и такой внимательный к ней, неподвижный, как скала, стоял и потом повел ее за гробом. <...>

Ее гроб опустили в могилу на его гроб, и в памяти моей они сливаются вместе, словно одно существо в двух аспектах, словно голос, поющий длинную песню под аккомпанемент, и то она поет, а он аккомпанирует, то (пожалуй, чаще) он поет, а она следует за ним. В длинной (еще, вероятно, российской) бобровой шубе и бобровой шапочке, все меньше ростом с каждым годом, он берет ее под руку (и кто за кого держится — неизвестно)».

Берберова Н. «Курсив мой»

Список литературы

Берберова Н. Курсив мой. М.: Согласие, 1996.

Гиппиус З.Н. Дмитрий Мережковский // Мережковский Д.С., Гиппиус З.Н. 14 декабря. Воспоминания. М.: Московский рабочий, 1991.

Д.С. Мережковский: Pro et contra. СПб.: Издательство Русского Христианского гуманитарного института, 2001.

Зобин Ю.В. Дмитрий Мережковский: жизнь и деяния. М.: Молодая гвардия, 2008.

Русские писатели. Биобиблиографический словарь. М.: Просвещение, 1990. Т. 2.

Русские писатели 20 века